Черный юмор

Случилось это или не случилось в далеком тридцать седьмом году на Первомайской демонстрации в городе Курощуповске. В колонну работников курощупинского пивоваренного завода невесть как затесался странного вида дедок. Под транспарантом «Разоблачим троцкистов среди коммунистов!» он добрался до самой трибуны и, когда беснующаяся при виде безрукого забойщика-стахановца толпа сжала его так, что затрещали ребра, издевательски прогундосил: «Пгидугки!» – стал провокационно оплевывать демонстрантов, среди которых в тот момент находился спустившийся с трибуны, для более близкого слияния с народными массами, первый секретарь райкома товарищ Петропавловский, и творить другие непристойности.

Дедка моментально схватили органы правопорядка, составляющие одну треть участников празднества, и, после трехсуточного допроса в подвале ближайшего отделения НКВД следователями Смурыхиным и Бушлатовым, отвезли загород, в Старожицкий лес. На папке с делом написали: «Сослан в трудовые лагеря Соловков на десять лет без права переписки»...

Инцидент, казалось бы, на этом был исчерпан, но не тут-то было.
Вернувшись с работы домой, Бушлатов быстро разделся  и, шлепая босыми ногами, отправился в ванную комнату. Сладко поеживаясь, погрузил свое рыхлое, белое тело в воду, потянулся и закрыл глаза. Эх, хорошо! Любил он после тяжелого трудового дня понежиться в тепле.

Read more: Горемыки

– Эй, не толкайся, дедулю помну. Дедуля славный, спокойный, я на нем пятую остановку еду, а он ничего, молчит, другой бы брыкался, этот не возражает. Хороший дедуля, воспитанный, видать из интеллигентной семьи. Был бы ты, дедушка, девушкой, я б на тебе женился, ей-ей. Между прочим, дедуля, а ты молодцом, сам, небось, старушек еще тискаешь по углам, а? Да не напирай ты, не напирай, мордоплюй. Он хоть и выглядит крепеньким, вдруг не выдержит. Вообще-то знатный дедуля попался, бодрячок, на таких страна стоит – мы вшестером на нем сидим, а он и не кряхтит. Как-то странно даже. Дедуля! А дедуля, ругнись что ли, что-то ты совсем тихонький, вроде и не дышишь. Но ты, погодь сопеть мне под ухом, дай послушать, дышит дедок или нет. Гм, не слышно, двери дребезжат. Сошкрябай лед с окна, проверим. Так, отодвинься, подтяни дедулю к окну, теперь нос к стеклу. Ну что, запотело стекло? Нет? Может у него нос забит? Прочисти... Н-н-так, не помогает. Попробуй губы к стеклу приложить и на животик надави. Ага, ясно, похоже, дедульчик совсем окочурился. То-то он всю дорогу молчуном. Граждане, чей тут дедок на задней площадке откинулся?! Знает его кто-нибудь?!

Read more: Бодрячок

Тысяча девятьсот девяносто третий год. Нагорный Карабах. Две небольшие высотки, издали напоминающие лежащего на брюхе двугорбого верблюда: на одной расположены позиции армян, на другой – азербайджанцев. Вечереет. Накрапывает мелкий, докучливый, словно осенняя муха, дождик. В окопе на армянской стороне кто-то начинает петь:
– Розпрягайте хлопці коней, та и лягайте спочивать, а я пiду в сад зелений...

– Эй! – доносится с противоположной стороны. – Кто поет?!
– Ну, я пою.
– А ты откуда родом?
– Киевлянин я.
– О, земеля! А где в Киеве живешь?
– На Троещине!
– Так мы соседи... Давно воюешь?
– Второй месяц. Погоди, начальство, кажись, идет... Пригнись, стрелять  буду.

Раздается длинная автоматная очередь. Трассирующие пули прожигают пространство между высотками.

Read more: Наемники

Крестик - нолик, крестик - нолик

Утреннее кладбище. Темно. У свежезарытой могилы раздается могучий храп. Это, развалившись на газете, служившей прошедшим вечером столом, спят двое гробокопателей – Степан и Василий. Третий – Константин – спит сидя, прислонившись к соседнему памятнику. На мгновение храп прерывается: Степан чешет левой ногой правую.

Испугавшись движения, с чириканьем взлетает стайка пировавших среди остатков закуски воробьев. Самый жадный из них через силу машет крыльями и поэтому немного расслабляется. Горячая капля серым пятном расплывается на лбу Степана. Воробей, делая вид, что ничего особенного не случилось, улетает прочь, Степан открывает закисшие глаза, тупо оглядывается вокруг и, еле ворочая  распухшим языком, говорит:

Read more: Утро на кладбище